Две колыбели Ислама в Южной Америке
Сегодня, когда община мусульман страны насчитывает около 1,5 миллиона последователей, а в крупных городах возвышаются мечети с устремлёнными в небо минаретами, вопрос о самой первой из них остаётся предметом острых дискуссий. Был ли это скромный молитвенный дом в джунглях Амазонки или маленькая башенка сирийского купца в бетонных джунглях Сан-Паулу?
На севере страны, у впадения могучей Амазонки в Атлантический океан, находится портовый город Белен. Именно сюда в конце XIX века хлынул поток иммигрантов из распадавшейся Османской империи. Согласно архивным изысканиям историка Паулу Пинту, примерно в 1900 году группа мусульман переоборудовала одноэтажный дом на улице Руа душ Барбадуш в место для коллективной молитвы. В муниципальных реестрах объект значится как «дом молитвы мавров» (casa de oração dos mouros).
У здания не было минарета – лишь скромный металлический полумесяц над входной дверью и стена киблы, определённая с помощью компаса. Однако с точки зрения духа именно здесь впервые на бразильской земле прозвучал азан.
Почему же Белен остро нуждается в восстановлении исторической справедливости, но не получил статус «первой мечети»? Причина кроется в трагической исторической амнезии. Во-первых, для властей это место оставалось жилым строением без официального разрешения на культ. Во-вторых, община была немногочисленной: к 1920-м годам, с упадком каучуковой лихорадки, большинство семей покинули город. Здание снесли при реконструкции порта в 1940-х, не оставив никакой инфраструктуры и преемственности. Белен стал призраком, духовным первенцем, от которого не осталось камня на камне.
Совершенно иная судьба ждала Сан-Паулу. К 1920-м годам этот город стал промышленным центром, куда стекались арабские иммигранты. Именно здесь возникла ситуация, где легализация Ислама потребовалась остро как никогда. Мусульмане из Сирии и Ливана ютились в рабочем районе Брас и вынуждены были совершать пятничный намаз на задворках магазинов или в съёмных складах. Это вызывало недовольство соседей и грозило испортить репутацию всей общины.
В 1928 году зажиточный торговец тканями Абдалла Блух осознал: мусульманам жизненно необходимо легальное место поклонения. Он приобрёл двухэтажный дом на Авенида-ду-Эстаду. Учитывая строгие городские законы, Блух не мог возвести полноценный двадцатиметровый минарет, но нашёл элегантное решение: к зданию пристроили квадратную башенку высотой около семи метров, увенчанную полумесяцем. Внутри снесли перегородки, создав молельный зал на 50 квадратных метров.
Торжественное открытие в сентябре 1929 года стало историческим моментом. На церемонии присутствовали консул Сирии, представители мэрии и лидеры арабской диаспоры. Муниципалитет выдал официальное разрешение на функционирование «мавританского храма». Ислам перестал быть «невидимой» религией портов, получив законное место в урбанистическом ландшафте мегаполиса.
Увы, и здесь остро потребовалась защита наследия, которая не увенчалась успехом. Всего через одиннадцать лет, в 1940 году, мэрия объявила о строительстве транспортного туннеля. Здание мечети попало под снос. Несмотря на отчаянные протесты Блуха, бульдозеры сравняли святыню с землёй. Сегодня на этом месте – лишь асфальт и шум машин. Но остались уникальные чёрно-белые фотографии: улыбающийся Абдалла Блух в феске у входа, верующие перед миниатюрным минаретом. Для бразильских мусульман это важнейший зримый символ их истории.
Сегодня крупнейшей мечетью страны является Мечеть Омара ибн аль-Хаттаба t в Фос-ду-Игуасу с её тридцатиметровым минаретом в мамлюкском стиле.
Для современных бразильских мусульман память о первых мечетях – это броня против исламофобии. Это доказательство того, что Ислам пришёл в Бразилию не с войнами, а с трудом и честной торговлей. Первые «минареты» этой страны были высотой в один человеческий рост, но их свет горел так же ярко, как и свет тридцатиметровых башен.
Да примет Аллаh ﷻблагие деяния первопроходцев и дарует нам мудрость строить, а не разрушать. Амин.
Альфия Харисовна