О том, как мы перестали проживать свою жизнь
Мы делегируем акт переживания, оставляя себе лишь роль наблюдателя: видеокамера снимает вместо нас, смартфон «помнит» вместо нас, комментатор «смеётся» вместо нас.
Чем активнее мы делаем (снимаем, кликаем, накапливаем контент), тем пассивнее мы становимся в плане подлинных эмоций. Наша виртуальная активность – это способ избежать прямого контакта с жизнью: мы «позволяем» технологии или другому субъекту пережить его вместо нас» (Славой Жижек, социальный философ).
Для понимания дальнейшего текста разберём понятие интерпассивности, которое в качестве термина, характеризующего современную культуру, впервые использовал венский профессор философии Роберт Пфаллер в 1996 году на симпозиуме с говорящим названием «Вещи смеются на нашем месте».
Мыслитель противопоставил интерпассивность развивающейся на тот момент черте современных медиа – интерактивности, которая заключалась в том, что человек перестал быть просто зрителем и начал взаимодействовать со средствами массовой информации, а затем и произведениями искусства. Сегодня интерактивность вышла на новый уровень: очевидцы присылают в редакции видео с места событий вместо комментариев, театры предлагают принять участие в так называемых иммерсивных спектаклях, которые стирают границу между сценой и залом и погружают зрителей в действие, позволяя им влиять на развитие сюжета.
Эти философские размышления можно было бы оставить их авторам (дескать, пусть занимаются своей работой и не грузят этим других), однако описанные явления имеют серьёзные последствия для поведения и психики. Казалось бы, передал свои эмоции объекту – и пусть он наслаждается, смеётся или плачет, а сам переключаешься на другие дела. Но проблема возникает, когда у устройства, обеспечивающего этот пассивный опыт, случается сбой либо что-то непредвиденно меняется в настройках. Внешне ничего не произошло, а человек вдруг становится агрессивным – и всё потому, что его лишили привычного пассивного опыта.
Посмотрим на понятие интерпассивности шире. Сегодня программы профориентации определяют будущую профессию, психологические тесты – наше эмоциональное состояние, а разбираться в себе, самостоятельно искать ответы на самые важные вопросы о собственной душе и предназначении то ли лень, то ли неинтересно, то ли проще опять же довериться искусственному интеллекту, который (как мы предполагаем) вычислит все самые тонкие настройки сердца с математической точностью.
Интерпассивность – это не только удобное делегирование переживаний, это постепенная капитуляция души. Мы передаём вовне не рутину, а саму ткань бытия: выбор, чувство, ошибку и урок. Стремясь застраховаться от жизненной неопределённости с помощью алгоритмов и гаджетов, мы пытаемся обмануть фундаментальный закон существования: человек не властен над исходом. Вера же освобождает нас от давления интерпассивности, возвращая обратно самый ценный актив: право чувствовать, выбирать, ошибаться и доверять предопределению. В этом доверии и кроется подлинная свобода – не от жизни, а для жизни.
Малика Воронина