Тавус ибну Кайсан – наставник правителей
и расположиться вблизи от неё, претворив в жизнь своё стремление к этому великому месту, как он повернулся к своему привратнику и сказал:
– Разыщи для нас учёного, который мог бы просветить нас в вопросах религии и обратиться к нам с напоминанием в этот особенный день.
Слуга направился к паломникам и сообщил им о желании повелителя верующих. Ему сказали:
– Вон Тавус ибн Кайсан, господин факихов (учёных по исламскому праву) своего времени и самый искренний из них в своём призыве к Аллаhу I. Иди к нему.
Слуга подошёл к Тавусу и сказал:
– О шейх! Прими приглашение повелителя верующих.
Тавус незамедлительно отправился к халифу, поскольку верил, что наилучшее из слов – слово истины, которое произносится ради исправления отклонений у обладающих властью, удержания их от несправедливости и притеснений и приближения их к Всевышнему Создателю.
Тавус последовал за слугой. Войдя к повелителю верующих, он поприветствовал его, и халиф ответил на его приветствие ещё лучшим, оказал почёт своему гостю и усадил его рядом с собой. Потом халиф стал задавать ему вопросы, касающиеся обрядов хаджа, и слушал его внимательно и молча, демонстрируя уважительное и почтительное отношение к нему.
Тавус рассказывал:
– И когда я понял, что повелитель верующих спросил обо всём, о чём собирался спросить, и больше вопросов у него нет, я подумал: «Аллаh I спросит тебя об этом собрании, на котором ты присутствовал, о Тавус!» И я сказал: «О повелитель верующих... Поистине, был на краю колодца на дне Ада камень. Он падал в этот колодец семьдесят лет и лишь тогда достиг дна. Знаешь ли ты, для кого приготовил Аллаh I этот колодец из колодцев Ада, о повелитель верующих?» Он ответил, не раздумывая: «Нет». А потом будто очнулся и спросил: «Горе тебе, для кого же Он приготовил его?!» Я ответил: «Всевышний Аллаh приготовил его для того, кого Он наделил властью, а тот поступал несправедливо». Услышав это, Сулайман задрожал так, что на мгновенье мне даже показалось, что душа его вот-вот покинет тело. И он заплакал, всхлипывая так, что от его плача сердце обливалось кровью. Я оставил его и ушёл, а он всё повторял: «Да воздаст тебе Аллаh I благом!», «Да воздаст тебе Аллаh I благом!»
Когда халифом стал Умар ибн Абд аль-Азиз, он послал к Тавусу ибн Кайсану гонца с просьбой: «Дай мне наставление, о Абу Абд ар-Рахман». Тавус написал ему в ответ всего одну строчку: «Если ты желаешь, чтобы все твои деяния были благими, бери себе в помощники благих людей. Мир тебе».
Прочитав это послание, Умар сказал:
– Этого наставления достаточно, этого наставления достаточно!
Когда власть перешла к Хишаму ибн Абд аль-Малику, произошло немало историй, главными героями которых были халиф и Тавус. Однажды
Хишам отправился совершить хадж. Добравшись до Заповедной мечети, он велел своим приближённым из числа жителей Мекки:
– Поищите для нас человека из числа сподвижников Посланника Аллаhа r.
Ему сказали:
– О повелитель верующих! Поистине, сподвижники покинули этот мир один за другим, и теперь уже никого из них не осталось...
Он сказал:
– Тогда кого-нибудь из их последователей.
Они пришли к Тавусу ибн Кайсану и пригласили его. Войдя к правителю, Тавус снял сандалии у края его ковра, затем поприветствовал его, не называя его повелителем верующих, а назвав его по имени (не упомянув кунью – Абу (Ибну) такого-то), сел, прежде чем халиф разрешил ему. Хишам разгневался так, что это стало заметно по его глазам, потому что действия Тавуса показались ему дерзостью и попыткой унизить его в присутствии его собеседников и приближённых. Однако он тут же вспомнил, что находится на святой земле. Самообладание вернулось к нему, и он спросил Тавуса:
– Что побудило тебя, о Тавус, сделать то, что ты сделал?
Тавус спросил:
– Что же я сделал?
Халифом снова овладел гнев, и он сказал:
– Ты снял свои сандалии у края моего ковра и, приветствуя меня, не назвал меня повелителем верующих, а назвал меня по имени, и сел, прежде чем я разрешил тебе.
Тавус ответил с величайшим спокойствием:
– Что касается того, что я снял сандалии у края твоего ковра, – я снимаю их пред Господом величия пять раз в день, и Он не упрекает меня и не гневается на меня за это. Касаемо твоих слов о том, что я не назвал тебя повелителем верующих, – я не сделал этого потому, что мусульмане недовольны твоим правлением, и я побоялся этим самым солгать. Что же до того, что я назвал тебя по имени, а не по кунье, – поистине, Всевышний Аллаh называл Своих пророков по именам, говоря: «О Давуд u... О Яхья u... О Иса u...» А врагов Своих Он называл по кунье (смысл комментария к 1-му аяту суры «Аль-Масад»): «Да отсохнут руки Абу Ляхаба, и сам он уже пропал». А то, что я сел без твоего разрешения, – поистине, я слышал, как повелитель верующих Али ибн Абу Талиб t говорил: «Когда пожелаешь взглянуть на человека из числа обитателей Ада, посмотри на сидящего человека в окружении людей, вставших пред ним».
Хишам, устыдившись, смотрел в землю и молчал. Наконец он поднял голову и сказал:
– Дай мне наставление, о Абу Абд ар-Рахман.
Тавус сказал:
– Поистине, я слышал, как Али ибн Абу Талиб t сказал: «Поистине, в Аду есть змеи размером с огромные столбы и скорпионы размером с мулов. Они будут жалить каждого пастыря, который несправедливо относится к своей пастве».
С этими словами он поднялся и вышел.
Тавус говорил своему сыну:
– Сынок, общайся с разумными, и тебя будут считать одним из них, даже если в действительности ты не будешь таковым. И не проводи время с невеждами, потому что иначе тебя будут считать одним из них, даже если на самом деле ты не будешь таковым. И знай, что у всего есть цель. И цель человека – совершенство его религии и благонравия.
Его сын Абдуллах вырос как раз таким, каким и старался воспитать его отец. Он перенял от отца его благонравие и пошёл по его стопам.
Тавус дожил до ста лет или даже перешагнул этот предел. Однако старость не оказала никакого влияния на ясность его рассудка, остроту его ума и присущую ему сообразительность. АбдАллаh аш-Шами рассказывает:
– Как-то раз я пришёл к Тавусу, чтобы перенимать от него знания, но я не знал, как он выглядит. Я постучал в дверь, и ко мне вышел старец. Я поприветствовал его и спросил: «Ты Тавус ибн Кайсан?» Он ответил: «Нет, я его сын». Я сказал: «Если ты его сын, то вполне возможно, что сам шейх уже одряхлел и его постигло старческое слабоумие... А ведь я приехал к нему издалека, чтобы получить пользу от его знания». Он сказал: «Горе тебе... Поистине, носители Книги Аллаhа I не страдают от старческого слабоумия. Зайди к нему». И я зашёл к Тавусу, поприветствовал его и сказал: «Я пришёл к тебе, желая получить от тебя наставление...» Он спросил: «Хочешь, я соберу для тебя лучшее из того, что есть в Таврате (Торе), Забуре (Псалтыре), Инджиле (Евангелии) и Коране?» Я ответил: «Хочу». Он сказал: «Бойся Всевышнего Аллаhа так, чтобы ты ничего и никого не боялся так, как Его. И пусть надежда, которую ты связываешь с Ним, будет сильнее твоего страха перед Ним. И желай людям того же, чего желаешь самому себе».
В ночь 10-го числа месяца Зуль-Хиджа 106 года по хиджре (мусульманскому летоисчислению) Тавус ибн Кайсан в сороковой раз за свою жизнь покинул долину Арафат, направляясь в Муздалифу. Добравшись до Муздалифы и остановившись на её пречистых просторах, шейх совершил вечерний и ночной намазы, после чего прилёг на землю, собираясь немного отдохнуть. В эти минуты к нему и пришла смерть. Он встретил её вдали от семьи и родины, находясь в служении своему Господу, произносящим тальбию («Лаббайка…» – «Вот я перед Тобой…»), облачённым в одеяния паломника (ихрам), освободившимся от своих грехов и ставшим таким, каким он был в тот день, когда его родила мать. Когда настало утро и его собрались похоронить, они не смогли донести погребальные носилки до места погребения – столько народу собралось, чтобы проститься с ним. Тогда правитель Мекки послал к ним стражников, чтобы они отдалили людей от погребальных носилок. Погребальную молитву по нему совершило огромное количество людей – лишь Аллаhу I известно, сколько точно их было. Среди них был и халиф мусульман Хишам ибн Абд аль-Малик.
Адиль Ибрагимов