Младшая мама
В палате было четверо женщин, а в соседней, оказывается, лежала женщина преклонного возраста, тётя Кабират, которая приходилась мне дальней родственницей. В последний раз я видела её лет 15 назад.
Она сидела на белоснежной постели с большим белым тастаром (традиционным головным убором) на голове, в длинном ситцевом платье широкого покроя. При виде меня её лицо засияло: «Салимет, ты тоже здесь, дорогая? Как же ты похожа на своего отца! Присядь ко мне». На тумбочке рядом с её кроватью стояла полная чаша мяса – только что дочь принесла ей много гостинцев. «Кушай, угощайся, я не люблю мясо, всю жизнь пасла овец, мяса было вдоволь, так что на старости лет уже кусок в горло не лезет!» Тётя Кабират – известная женщина в своём ауле, уважаемая, чистоплотная, вырастившая вместе с мужем трудолюбивых детей, мудрая наставница, любимая мама, верная жена и, конечно же, вторая мама для своих невесток.
Множество историй рассказала она мне за эти дни о своей молодости, детстве в маленьком ауле, супружеской жизни, о том, какие испытания выпали на её долю и как она с помощью Всевышнего их преодолевала. Одна из историй запала мне в душу. Я сказала ей: «Об этом надо написать в газету, ведь это интересно и поучительно!» – «Напиши, доченька, обязательно напиши, пусть будет память о нашей жизни!» – промолвила она, и её печальный взгляд заставил меня задуматься. В её руках всегда были чётки, и она всё время читала зикр. «Я благодарна Всевышнему за всё, очень благодарна; несмотря на все тяготы, выпавшие на мою долю, я дожила до седых волос, увидела правнуков». Слушая рассказ тёти, я уходила мыслями в её прошлое, и лица героев её рассказа прямо оживали предо мной.
«У нас была очень дружная семья: папа, мама, я и мой старший брат Ахмат. Жили своим честным трудом: работали в колхозе, вели небольшое домашнее хозяйство. Помогали мамины родители, которые в то время считались зажиточными по сравнению с другими семьями. У мамы была красивая обувь, сделанная специально для неё мастером из города, с серебряными бубенчиками, при ходьбе издававшими красивый звон. Всем девушкам аула нравилась эта необычная обувь, и они просили позволить им хоть по одному разу надеть её на свадьбу или именины. Мама слыла щедрой женщиной, ей не было жалко одолжить свою необычную обувь желающим.
А когда она выходила в общество в красивом платье, шёлковом платке и туфлях с бубенчиками, все женщины просто заглядывались. Но очень скоро у неё вдруг отказали ноги. Женщины говорили, что её сгубил сглаз. Врачи не могли поставить диагноз, и болезнь прогрессировала. Изнуряющая боль не давала спать по ночам и ходить днём. Папа всячески старался её поддерживать, но он целыми днями был на полевых работах, очень уставал, от жары и постоянного недосыпа появились складки на лбу, он будто засыпал на ходу. У мамы сердце разрывалось при виде того, как всё рушится; она понимала, что уже не в силах радовать отца, ухаживать за детьми. И она решилась на очень важный шаг в своей жизни. Однажды утром за чашкой чая мама начала этот разговор: «Вы видите, как сохнут мои ноги. От меня больше нет вам физической пользы, а скоро за мной нужен будет уход. Дочь ещё мала, чтобы на её плечи взваливать всё домашнее хозяйство. Муж мой, ты должен жениться (взять себе вторую жену). Ищи себе жену без ребёнка, чтобы она могла как следует ухаживать за нашими детьми. Дай весточку о своём желании в соседние аулы, наверняка есть такая женщина в округе!»
И вот как-то на колхозном дворе папа рассказал о своём желании жениться на бездетной женщине. «Есть в соседнем ауле одна очень красивая молодая вдова, муж погиб на войне. Только выйдет ли она за тебя, уж больно она хороша собой, а у тебя двое детей и жена больная», – сказал сосед. Но папа не терял надежды и послал сватов. К всеобщему удивлению аульчан, красавица Апузар согласилась принять такую ношу. Помню, как я с отцом поехала на арбе покупать вещи новой маме. Пальто, сапоги, материалы для платьев и пару платков. Папа говорил мне, чтобы я, как девочка, выбирала по своему вкусу. Я выбрала яркие тона. Когда приехали домой, мама сказала отцу: «Пусть носит на здоровье, лишь бы была хорошей матерью моим детям и тебе достойной женой!» Так в доме появилась новая мама, которая ухаживала за нашей мамой, первой женой нашего отца, готовила нам кушать; я всегда ей помогала, а домашнюю работу по двору делал старший брат Ахмат. Мы называли её «кишкей мама», что в переводе означает «младшая мама», а свою – старшей мамой.
Удивительным теплом наполнился наш дом; новая мама оказалась очень добродушной женщиной, работа кипела в её руках. Как белка в колесе крутилась она целыми днями. К маме относилась как к старшей сестре, за нами ухаживала с особым трепетом, называя ласковыми именами. Наша вторая мама завоевала большой авторитет в ауле, все её полюбили. А мама сидела на тахте и говорила: «Аллах I услышал мои молитвы, теперь можно умирать спокойно».
Удивительная история про двух жён в нашей семье облетела всю округу. После смерти папы две мамы одиннадцать лет прожили как родные сёстры. Раньше женщины в основном шили платья для себя; так вот, мама Апузар покупала красивые отрезы в первую очередь старшей жене (моей маме), сама шила для неё красивые платья, хотя мама всё время сидела, не могла ходить, у неё были хрупкие кости ног, частые переломы мучили бедняжку. Младшая мама старалась поднимать ей настроение, исполняя все её капризы. Она всегда говорила, что делает всё ради довольства Аллаха I и что, ухаживая за больной старшей женой, она готовит для себя место в Раю».
Прерванный рассказ тёти Кабират продолжила Зухра, её племянница (дочь брата Ахмата):
«У меня было счастливое детство благодаря женщине с большой буквы, имя которой Апузар! После смерти мужа она могла бы уйти из нашей семьи и отправиться к родным людям, которые настойчиво звали её к себе, или снова выйти замуж, ведь немало женихов сватались к ней, но младшая мама всегда говорила: «Негоже разрушать завещание и покидать очаг мужа, который доверил мне самое ценное – свою семью». Наш ангел-хранитель, посланный Богом, каждый свой день она посвящала нам: одевала во всё лучшее, кормила едой, приготовленной с любовью, работала от зари до зари, чтобы мы жили в достатке, и одновременно давала нам настоящее воспитание не нравоучениями, а своим мужеством, примером.
Младшая мама сыграла нам свадьбы, успела понянчить детей старшего брата, таскала их на спине в садик. Вспоминая те далёкие времена, просто диву даюсь, как эта хрупкая женщина обладала такой силой и никогда не оставляла свой намаз, не забывала раздавать милостыню. Она была передовой стригальщицей и зарабатывала по тем временам немалые деньги. Однажды совхоз подарил ей часы за добросовестный труд, но младшая мама не стала их носить, а подарила моей маме: «Ты молодая, носи на радость!» Помню, как мама долгие годы носила их, не снимая».
Прожила вторая жена, младшая мама Апузар, 92 года. Умирая, она говорила Зухре, сжимая её руки обессилевшими пальцами: «Я ни капли не пожалела, что пришла в вашу семью и вырастила вас, вы – мои дети! Я ухожу с лёгкостью в душе, что оставляю на земле достойных детей!» Зухра гладила её волосы, целовала потускневшие, но полные любви глаза родного человека, и слёзы благодарности, слёзы расставания капали на белый тастар умирающей женщины-матери.
Я снова вспоминаю больницу, тётю Кабират, которая так и не успела увидеть в газете очерк о своей жизни, но знала, что я сдержу своё слово. И её слова эхом звучат в ушах: «Мне уже почти 80 лет, жизнь промчалась как мгновение, но одно я уяснила для себя: в дни испытаний надо полагаться на Всевышнего и, когда наступают счастливые дни, не забывать благодарить Его за всё, что имеешь. Мы строим планы, будто будем жить вечность, хотя не знаем, проснёмся ли завтра».
Салимет Майлыбаева