Александр Дюма и стена Зуль-Карнайна
Александр Дюма (отец) прибыл в Россию в 1858 году. Мода на всё французское – отличительная черта тогдашней российской богемы. Французский язык обязателен к изучению, французские романы нарасхват, сам Дюма невероятно популярен, принят с большим радушием и обеспечен вниманием своих поклонников.
Пробыв месяц в Санкт-Петербурге, он в конце лета перебрался в Москву, а затем проездом через Казань и Астрахань прибыл на Кавказ. 7 ноября 1858 года знаменитый французский писатель Александр Дюма приехал в Кизляр.
«Все всадники и пешие, какие только нам попадались, были вооружены. Мы встретили пастуха, который носил кинжал сбоку, ружьё за плечами и пистолет за поясом. Даже сама одежда жителей теперь уже имела воинственный характер: невинный русский тулуп, наивную калмыцкую дублёнку сменила черкеска серого или белого цвета, украшенная по обеим сторонам рядами патронов. Весёлый взгляд превратился в подозрительный, и глаза всякого путника принимали грозное выражение, выглядывая из-под чёрной или серой папахи. Заметно было, что мы вступали в землю, где каждый опасался повстречать врага и, не рассчитывая на помощь власти, сам думал о собственной безопасности», – описывал Дюма свои первые впечатления о Кизляре.
Недолго пробыв в городе, писатель снова отправился в путь и побывал в Темир-Хан-Шуре (ныне г. Буйнакск), Парауле, Каранае и Карабудахкенте. Он восхищён природой горного края, оказываемым ему гостеприимством, активно интересуется местной историей, взаимоотношениями с горцами, их обычаями и традициями.
Как подмечают исследователи творчества Александра Дюма, писатель, отправляясь в Россию, обещал читателям своего журнала «Монте-Кристо» «посетить стан Шамиля, этого другого Титана, который в своих горах борется против русских царей».
Но, как вы понимаете, ему этого не удалось. Предводителю горцев предстояла в Гунибе последняя битва, и ему явно было не до автора французских романов, даже столь знаменитого, как Дюма. Впрочем, и сам писатель, судя по его запискам, не сильно стремился усложнять своё и без того рисковое путешествие попытками встретиться в военное время с грозным имамом Шамилём.
Александр Дюма даже в дороге не перестаёт писать и по мере готовности отправляет свои путевые заметки для публикации в газете у себя на родине – во Франции. Особо впечатлил известного писателя древний Дербент.
«Мы въехали в Дербент. Это был поистине пограничный город, выстроенный между Европой и Азией, одновременно полуевропейский и полуазиатский. В верхней его части находятся мечети, базары, дома с плоскими кровлями, крутые лестницы, ведущие в крепость. Внизу же располагались дома с зелёными кровлями, казармы, дрожки, телеги. Толпа на улицах представляла смесь персидских, татарских, черкесских, армянских, грузинских костюмов», – рассказывает Дюма в своих путевых заметках.
Для него было очевидным, что Дербент – это тот самый Баб уль-Абваб («Ворота ворот»), отделяющий Европу от Азии.
«Трудно найти город, который по происшествиям, в нём совершившимся, полностью соответствовал бы идее его возникновения. Дербент был действительно таков; это город с железными вратами, но сам он – весь, целиком, не что иное, как железные ворота; это большая стена, призванная отделять Азию от Европы и остановить своим гранитом и своей медью вторжение скифов», – пишет французский писатель.
Дюма не ограничивается описанием увиденного, а старается погрузиться в исторические предания. Ему стала известна история о племенах Яджудж и Маджудж, которую писатель по-своему интерпретировал.
Он утверждает, что «по преданию, распространённому на Кавказе», Александр Македонский «приходит на Кавказ и запирает оба кавказских ущелья: Дербентское – железными воротами, а Дарьяльское – знаменитой стеной, которая якобы простирается от Каспийского до Азовского моря». А сам Македонский, как пишет Дюма, зовётся в Коране «Зуль-Карнаином», т. е. «обладателем двух рогов».
«Взгляните на медали Александра, на которых он, подобно Аммону – сыну Юпитера, носит отцовские рога, и вы получите объяснение названия Зуль-Карнаин», – считает Александр Дюма.
Конечно, мусульманские богословы полагают, что Александр Македонский и Зуль-Карнайн – это два разных человека, а путают их в связи с тем, что и того, и другого называли Искандером.
Поучительная история о строительстве Зуль-Карнайном стены, отделившей людей от племён Яджудж и Маджудж, приводится Всевышним Аллаhом в суре «Аль-Кахф» Священного Корана.
Рассказывая об этом, Александр Дюма предполагает, что железная стена, возведённая, согласно преданию, Македонским на Кавказе, – именно та самая, что описана в Коране в истории с Зуль-Карнайном.
Продолжив своё путешествие, Дюма добрался до столицы современного Азербайджана.
«Въезжая в Баку, думаешь, что попадаешь в одну из самых неприступных средневековых крепостей. Тройные стены имеют столь узкий проход, что приходится отпрягать пристяжных лошадей тройки и пустить их гуськом. Проехав через северные ворота, вы очутитесь на площади, где архитектура домов тотчас же выдаёт присутствие европейцев. Христианская церковь возвышается на первом плане площади», – делится впечатлениями Дюма.
Писатель заметил обилие нефтяных промыслов в Баку. «Во многих пунктах земного шара существует нефть, но в таком изобилье она обнаруживается лишь в Баку и его окрестностях. По всему берегу Каспийского моря вырыты колодцы, глубиной от трёх до двадцати метров. Сквозь глинистый рухляк, напитанный нефтью, отделяется чёрная и белая нефть. Ежегодно извлекаются почти сто тысяч центнеров нефти. Её отправляют в Персию, Тифлис и Астрахань», – пишет Дюма.
Писатель заметил тенденцию, которую многие из нас могли посчитать современной особенностью Каспия: его обмеление. «Учёные полагают, что Каспийское море с каждым годом убывает, что убыль его в 1821 году была с восемнадцати до двадцати футов, а ныне – от двенадцати до пятнадцати футов», – пишет Дюма.
Затем знаменитый писатель отправился в Грузию, откуда уже морем добрался до Франции. Своему путешествию в Россию и на Кавказ Александр Дюма посвятил книги «En Russie» и «Le Caucase», переведённые затем на русский язык.
Хамид Асадулин